Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Моллиблум

"- Апчхи! - Пускай посидит!" Колонка Сергея Шаргунова в Свободной Прессе

Вы уже знаете, Харьков, Одесса и прочие города оклеены плакатами: призывают искать «бытовых сепаратистов». «Увидел, услышал – звони», и телефон горячей линии СБУ. Признак преступления: «Ждет прихода русского мира». Давайте стучите на соседей, чтоб их забрали. От 7 до 12 лет. Или зачем на соседей? Сразу на родных. И начали уже…
Заевропейцы (они же заукраинцы) либо помалкивают, зайки, либо злорадно скачут: «Так и надо», «Бей рашистов», «Вата трясется»… Иные статусные свободолюбцы мнутся: ну это война… То есть нормально.
А мне человек написал из Мариуполя: «Спа

Collapse )

Моллиблум

Сергей Шаргунов: «Патриотизм — это просто хорошая литература»

Интервью Сергея Шаргунова в МК:

— Ваш писательский стаж — уже больше 20 лет…

— Страшный стаж. Но каждый день чувствую себя дебютантом, когда берусь писать.

— Но для вас еще характерна бурная общественно-политическая деятельность. Сначала я подумал: ну куда он лезет, сидел бы себе, писал. А потом вспомнил про ваших коллег — Толстого, Горького, которые не могли молчать по любому поводу, и понял, что вопрос снимается. И все же: вам не мешает эта разбросанность? В чем тогда предназначение писателя?

— Русский литератор всегда был социально отзывчив, это его естество. Но на самом деле главное предназначение пишущего — разумеется, писать. Может показаться, что я сверх общественно активен, но на самом деле я работаю каждый день.

— Ни дня без строчки? Про Олешу вы еще не собираетесь писать?

— Ни дня без страницы. В книге про Катаева, которую

Collapse )
Моллиблум

ВЛАСТЬ ОБЪЯВИЛА ВОЙНУ ВСЕМУ МОЕМУ ПОКОЛЕНИЮ

– Сергей, на прошлой неделе вы были задержаны во время несанкционированного митинга в поддержку Алексея  Навального и помещены в автозак. В связи с этим у нас сразу возникло несколько вопросов к вам: 1) Вы действительно фанат Навального? 2) На ваш взгляд, Навальный кристально честен, или, как утверждает в газете «Известия» Эдуард Лимонов, «рыльце у него в пушку»? 3) И всё-таки за что вас посадили в автозак? Что именно вам инкриминировали?

Сергей ШАРГУНОВ, лауреат премии  правительства Москвы в области литературы
Сергей ШАРГУНОВ, лауреат премии
правительства Москвы в области литературы

– Меня задержали ближе к полуночи на Китай-городе, когда полиция зачищала весь центр города. Провёл ночь в автозаке, который бессмысленно возил меня с другими – нас было двенадцать – из отделения в отделение. Любому здравомыслящему человеку понятно, что Алексея Навального приговорили за то, что он против власти. Это месть всем, кто пытается сопротивляться беспределу и беззаконию вне зависимости от их мировоззрения. Политическая мотивированность приговора Алексею очевидна на сто процентов даже «охранителям», сторонникам этой власти, и ещё больше беспредел подтвердила спешная отмена заключения под стражу. То есть нет закона, нет суда, нет прокурора – есть пахан, решающий, как распоряжаться каждым из нас. А в автозак меня забрали потому что я находился в центре своего города, без всяких плакатов, с другими людьми. Разумеется, при задержании я не прикрывался пресс-картой, потому что был таким же гражданином, как и остальные.

– Простите за обращение к фактам вашей личной биографии, но нет ли аналогий между историей с Навальным и тем, что случилось осенью 2007 года, когда по указке одного из главных кукловодов страны вас вычеркнули из первой тройки предвыборного списка партии «Справедливая Россия»?

– Указка была лично главы государства, а кукловод весь процесс организовывал, о чём я доподлинно и в деталях знаю. Разумеется, нынешняя власть объявила войну всему моему поколению. Причём готовым к созиданию. Избили до полусмерти журналиста Олега Кашина, известны исполнители и заказчики, но следствию их запрещают назвать. Закрыли самых активных –Развозжаева, «болотных» ребят. Жертвы – это не холёные персонажи из 90-х, а нормальные русские ребята, яркие и смелые, которым не прощают их независимости и искренности. ВозниклиУдальцов и Навальный. Один изолирован, решили посадить второго.

– Очевидно, что мэром в любом случае будет Собянин. Как вы думаете, это хорошо или плохо? Будет ли менять Собянин своих нынешних заместителей и начальников департаментов?

– Думаю, что Собянин – фикция. На его месте может быть любой другой номенклатурный персонаж. Он неподконтролен гражданам, а значит, будет делать, что захочет или что ему скажут. Народ ничего не решает. Навальный отличается от прикормленных статистов тем, что пытается эту схему взломать.– Как вы объясните такие моменты: Собянин демонстрирует на публике заботу о москвичах, о культуре и декларирует на словах поддержку литературных изданий, а его заместитель Александр Горбенко при этом также демонстративно отказывается даже принять редакторов литературных изданий по их просьбам, не говоря уже о том, чтобы реально сделать что-то для продвижения литературы в народ? Посмотрите, к примеру, чем торгуют киоски: есть всякие побрякушки и презервативы, но нет качественной прессы. Что это – левая нога в команде Собянина не знает, что делает правая, или это обычный спектакль, когда начальник играет роль доброго царя, а его зам. – злодея?

– А им наплевать на всех. Они уяснили себе правила беспредельщиков, что абсолютно свободны от моральных и правовых ограничений. А мы – их подданные, крепостные.

– Есть ли у Навального будущее?

– Как модно говорить, я не слепой фанат Навального. Не в нём дело. А в системе. И в показательной подлости. Подлости, которая бьёт по всем людям, особенно молодым – в том числе и даже в первую очередь – «левым» и «националистам», которых никто не защитит. Объясняю это специально для читателей «Литературной России», зачастую консервативных, нелиберальных. СидитКвачков, сидит полковник, израненный в Афгане Хабаров, сидит Даниил Константинов. Будущее Навального – скорее всего, тюрьма и лагерь. А значит, не только его, но и многих из нас.

– И последний вопрос: когда ждать вашу новую книгу?

– В начале сентября в АСТ в редакции Елены Шубиной выходит большой роман «1993» – семейный портрет на фоне трагических событий двадцатилетней давности. Это полифоничная художественная вещь. Но ведь тогда, пожалуй, были заложены основы беспредела.


Вопросы задавал Евгений БОГАЧКОВ

ЛИТЕРАТУРНАЯ РОССИЯ

Моллижжет

Сергей Шаргунов к 10-летию смерти Юрия Щекочихина

Юрий Щекочихин
Так случилось, что мы общались с Юрием Щекочихиным, были друзьями, ему понравилась моя проза, он позвал меня в отдел расследований своей газеты, а заодно и предложил поработать в думском Комитете по безопасности. Мне тогда было двадцать два, я только что закончил журфак МГУ. За несколько дней до смерти он звал меня поехать в Рязань, но я не смог. 16 июня 2003 года там, по одной из версий, его и отравили. Отравили или нет? Никто меня не допросил по поводу его смерти. Значит, это какое-то странное следствие, делаю я вывод.
Сейчас я вспомню несколько существенных деталей о Щекоче. Попробую повспоминать…
…Он много курил.
– Как ты закурил? – спросил я его. –Collapse )
Моллижжет

Вне возраста

Эдуард Лимонов



Эдуард Лимонов – 70
С Эдуардом странно связана вся моя жизнь.
Меня ещё не было на свете, а он ещё
не уехал за границу и пришёл домой к моим родителям, на Фрунзенскую набережную. Где-то в соседнем доме жила Леночка Щапова, вдохновительница первого его романа. Лимонов, кудрявый юноша, провожал к моему папе-священнику его духовную дочь Анастасию Ивановну Цветаеву. «Ужасная была жара!» – легко вспомнил Лимонов тот день, когда я ему сказал.
Он эмигрировал, а волею судеб к моему отцу приехала за пастырским советом брошенная лимоновская жена, безутешная Анна, и стала присылать из Харькова большущие письма.
Когда мне было десять-одиннадцать, некоторые трогательные и в сущности детские стихи Лимонова («Вот хожу я по берегу моря…», «А я всегда с собой…») мне нараспев читала Светлана Бачурина, жена известного барда, в своё время близко дружившая и с Эдуардом, и с его Еленой, и перепечатывавшая их стихи на машинке.
В тринадцать лет осенью 1993-го я сбежал из дома на баррикады и, блуждая среди толп и дыма костров, встретил Лимонова в бушлате и в камуфляжной кепке и в крупных очках, уже прошедшего несколько войн, вернувшегося на Родину.
В 1994-м он создал партию, и у него появился штаб – бункер на Фрунзенской. Подвал под отделением милиции, где я впоследствии получил паспорт. Я не записался в партию к Лимонову, но газету его читал с первого номера и тогда же стал ходить на его еженедельные лекции в подвал, которые для себя сразу оценил как литературные встречи с классиком. Помню, как побывал на первой его акции – Дне Нации, – прогуляв последние уроки, и недавно узнал себя на снимках – пацанёнок со школьным портфелем за плечами. В это же подростковое время я запоем прочитал его книги – романы, рассказы, стихи, публицистику, и всё это взрывало мозги и переворачивало сердце. Потому что Лимонов – революционер в словесности. Потому что не боится никого, осмелился быть самим собой. Когда его читаешь, кажется, что тебя подключили к току, и оторваться уже нельзя.
А каких людей он выковал! Собрал самых смелых, самых искренних, самых одарённых… Лучших людей и друзей я встретил среди лимоновцев.
Когда он уехал на Алтай, среди двенадцати его приближённых учеников-«партизан» оказался мой двоюродный брат Олег Шаргунов, житель Екатеринбурга. В 2001-м на Алтае Эдуарда арестовали, обвинив в подготовке восстания русских жителей Северного Казахстана... Я приезжал к нему на суд в Саратов...
Я дорожу общением с Эдуардом, очень рад, что знаком с ним. Бывает, ходим друг к другу на дни рождения. Последний раз он подарил мне свою пронзительную книгу Illuminations c надписью: «Человеку, который нас никогда не предал».
Нет, ему не 70. А сколько ему? Да какая разница. Он вне возраста. Лимонов – всегда молод, поэтому притягивает молодых.
Он – самородок, яркий и яростный оригинальный художник. Он – крутейший организатор. Он – философ, задающий главные вопросы. А ещё глубокий и серьёзный социальный мыслитель. В нём всегда жило чувство справедливости. Он был здрав и честен, когда предупреждал советскую интеллигенцию не обольщаться идеей мгновенного обнуления прошлого. Он здрав и честен и сейчас в политическом жёстком анализе, препарируя и власть, и патентованную оппозицию.
Из-за таланта и честности он, конечно, неудобен всем. По этим же причинам он бессмертен.

Сергей Шаргунов

Литературная Газета

Моллижжет

Смерть в Роттердаме

Александр Дейнека. Пионер

Город Королев. Двенадцатиэтажная серая башня возле площади. Здесь на предпоследнем этаже Александр Долматов жил со своих семи лет до того, как покинул Россию летом 2012-го.

Выхожу из лифта, на площадке курят трое молодых людей. Одного из них, худощавого, я знаю, это Дима Нечаев, нацбол, житель Королева, друг Долматова. Рядом — блондинка Лера, она живет с Димой и дружила с Сашей, и двоюродный брат покойного — Миша, с потерянным лицом.

Из предбанника слышно копошение, выходит соседка и уезжает на лифте.

— Ой, она же дверь захлопнула, — соображает Дима. — Придется тревожить, — с сожалением говорит он и нажимает на кнопку, отзывающуюся отдаленным бодрым звоном.

Кто-то открывает дверь квартиры, потом решетчатую дверь предбанника. Это немолодая полноватая женщина, Людмила Николаевна, мать Александра Долматова.

Collapse )

Моллижжет

Жук

Варя не хотела в этот лес.
Евгения Филипповна в свои семьдесят восемь преподавала на факультете биологии на кафедре энтомологии. Она была гнутая, полная, с внимательными мокрыми глазами и складчатой, но притом младенчески розовой кожей. Варе было тринадцать – костлявая и кареглазая, с песочными волосами, рассыпанными по плечам. Мать уехала на обследование в Москву, и весь июнь, а теперь еще и половину июля Варя торчала в квартире у бабушки в их Кемерове, где в то лето все время лил дождь.
Утром старуха с треском раздвигала шторы и еще до завтрака гнала Варю под дождь, выдав листок со списком продуктов, – все образцовым почерком. К счастью, она разрешала забирать сдачу: Варя покупала жестянку с энергетическим напитком и выпивала его на улице, под козырьком магазина, торопливо закусывая шоколадным батончиком.
Дома она спасалась от скуки за компьютером. У бабушки был Интернет, но та пользовалась им мало: несколько утренних минут смотрела почту и еще заходила на какой-то отстойный сайт знакомого новосибирского биолога, узнать, нет ли обновления, и убедиться, что никакого обновления нет. Варя день-деньской зависала Вконтакте: вела переписку и смотрела клипы, которые потом вешала на стены себе и подругам. Возле компьютера стояла массивная деревянная коробка, где под стеклом мерцали разноцветные фантастические стрекозы.
– По Интернету лазишь, а под носом не видишь. Ты только вглядись! Лютка-невеста, детка желтоглазая, красотка-девушка, стрелка голубая…
Collapse )
Моллиблум

Сергей Шаргунов: «Слава, женщины и алкоголь»

Интервью для портала  THANKYOU.RU

Сергей Шаргунов и Александр Снегирев

Писатель, журналист, политик и просто красавец… Сергей Шаргунов — самый яркий литератор поколения «тридцатилетних», известный не только своими книгами и многочисленными публикациями, но и общественно-политической деятельностью. Он выступает на митингах и ТВ-шоу, много путешествует по России. Его жизнь настолько интересна, что биографический роман «Книга без фотографий» стал, пожалуй, его самой известной и популярной книгой. В романе описано детство писателя, события 93-го, недолгая политическая карьера в «Справедливой России» (ходят слухи, что снять Шаргунова  с выборов приказал сам Путин), поездки в Чечню, в революционную Киргизию, в Архангельскую глубинку (критик Андрей Рудалёв, пригласивший Сергея выступить в Северодвинске, был за это уволен с работы).

Писатель Александр Снегирёв отвлекал Сергея Шаргунова от написания романа, задавая вопросы для ThankYou.ru.

— Если бы обладал безграничной властью, за что бы мог казнить? За какое преступление?

— Почему-то вспомнился Калигула из одноименной пьесы Камю, убивавший за главное в его глазах преступление – обречённость умереть… Но обратная сторона этой его свирепости – понимание того, что всех жалко. Всех жалко. Обладай я властью, я бы миловал, утешал, оберегал, спасал… Согревал. Я всех бездомных бы пристроил.

Другое дело, например, защита детей. Вопрос восстановления смертной казни в России для тех, кто совершает особые изуверства, — дискуссионный. Если отдельных зверей страх смерти остановит – возможно, надо этот страх включить.

— Допустим завтра надо покинуть дом, страну навсегда, какую одну вещь возьмёшь с собой?


Collapse )